Женский институт Кубанского казачьего войска. Из истории становления

В.В. Пономарева. Женский институт Кубанского казачьего войска. Из истории становления. // Кубанские исторические чтения материалы VII Международной научно-практической конференции, Краснодарский центр научно-технической информации, Краснодар, 2016, с. 57-66

[57]

В статье рассматриваются неизвестные аспекты истории Кубанского Мариинского института, занимавшего уникальное положение среди других закрытых женских институтов Ведомства учреждений императрицы Марии.

Ключевые слова: Российская империя, Ведомство учреждений имп. Марии, женское образование, Кубанский Мариинский институт.

Female institute of Kubanskii Cossack unit: from the history of formation

This article looks at the unknown aspects of the history of the Kubanskii Mariinsky institute, which held a unique position amongst other closed girls’ boarding schools of the Mariinsky establishment.

Keywords: Russian empire, Mariinsky establishment, women’s education, Kuban Mariinsky institute

Мариинский Кубанский институт в качестве училища «с благо­родным при нем пансионе» был учрежден в Екатеринодаре в 1863 г. Первым его историографом стал С.И. Калайтан [1]. Степан Иванович Калайтан, принадлежавший к «войсковому сословию», много лет своей жизни посвятил Мариинскому институту. По крайней мере, с 1883 г. он преподавал здесь, будучи всего лишь «действительным студентом», а в 1916 г. в «Отчетности Мариинского Кубанского института» Калайтан фигурирует уже в качестве статского советника [2, с. 20]. К 50-летнему юбилею учебного заведения он выпустил фундаментальное издание, посвященное его истории. После долгого перерыва институт вновь оказался в центре внимания исследователей [3; 4; 5; 6]. Тем не менее, в истории Кубанского Мариинского института остается еще немало неизученных страниц.

Мариинское женское училище Кубанского Казачьего войска было открыто в 1863 г., через 5 лет оно было причислено ко II разря­ду женских учебно-воспитательных заведений Ведомства учрежде-

[58]

ний императрицы Марии [7, с. 10]. Лишь спустя 40 лет оно смогло получить статус закрытого женского института Мариинского ведом­ства. Столь длительный период становления училища был обуслов­лен социально-культурными особенностями населения Кубанской области, его запросами.

В конце 1850-х — начале 1860-х гг., в эпоху Великих реформ, в России происходили серьезные преобразования в области женского образования: шло реформирование уже существовавших учебных за­ведений (таких, как Мариинские институты, епархиальные училища, пансионы) и появилась школа нового типа, ставшая главным русским средним женским учебным заведением – женская гимназия, доступная представительницам всех сословий. Учебные заведения разного уровня для девочек стали открываться во всех регионах Российской империи. Именно на гребне этого общественного подъема, серьезного культурного движения в поддержку женского образования, охва­тившего Россию, открылось первое училище для девочек и в Кубанской области. История его открытия подробно освещена в историо­графии [1, с. 1-12]. Задача развития женского образования осознава­лась современниками как насущнейшая, и не случайно в то же время возникли и другие проекты учреждения женской школы на Кубани. Само Мариинское училище открыло свои двери не только дочерям лиц войскового сословия, но и девочкам из разных сословий и веро­исповеданий (за невысокую плату).

Первая женская школа на Кубани, предназначенная, прежде все­го, для дочерей лиц войскового звания, принадлежавших к Кубан­скому казачьему войску, была учреждена в форме традиционного для Мариинского ведомства интерната. И характер, и назначение казачь­их войск, их связь с Императорским домом, а также то участие, кото­рое принимали в основании училища такие лица, как Ф.Н. и Е.С. Су­мароковы-Эльстон, предопределили его форму и дальнейшую судьбу. Как писал С.И. Калайтан, «почетнейшие лица, занимавшие видное служебное положение, воспитывали своих дочерей в столичных институтах на счет казны или пользовались стипендиями Кубанского казачьего войска в институтах губернских: Харьковском – 6, Одес­ском – 9, Мариинско- Донском – 10, Керченском-Кушниковском – 4» [1, с. 6]. Во многом такое положение сохранялось и впоследствии, по­скольку Кубанское училище не могло обеспечить столь же высокого уровня воспитания и образования, какое давалось в Мариинских ин­ститутах.

[59]

Войско Донское открыло свое женское училище на 10 лет рань­ше, в 1852 г., и оно сразу же получило статус института. Это означало, что его программа обучения, квалификация преподавателей, подбор классных дам и пр. соответствовали высоким нормам Мариинского ведомства. Отметим, что условия существования Кубанского Мариинского училища, опосредованные иным культурным уровнем кубанского казачества, были крайне непростыми. С самого начала оно столкнулось с многочисленными трудностями. Сложно происхо­дил набор воспитанниц: казачество неохотно отдавало своих дочерей на воспитание в чужие руки, подобный способ обучения девочек еще был непривычен для многих. Долгое время сохранялись «крайние за­труднения в помещении»: училище располагалось «в трех нанимае­мых домах». Публикуя отчет о Торжественном акте в училище, газета «Кубанские войсковые ведомости» выражала надежду, что скоро, уже «через два-три года… благодаря просвещенным заботам войскового начальства» училище получит новое здание. Однако эта надежда в тот период времени не оправдалась. Кроме того, девочки поступали в училище совершенно неподготовленными, некоторые приходили в середине года и не успевали пройти курс. Так, из 54 воспитанниц 32 были оставлены в приготовительном классе [8, с. 196].

В архивных документах сохранился рассказ о благотворительной деятельности войскового старшины А.А. Посполитаки, который в 1862 г. подал наказному атаману Кубанского Казачьего войска хода­тайство об открытии в Екатеринодаре «первоначального женского училища» [9, л. 11]. После смерти А.А. Посполитаки его дело про­должила дочь, Е.А. Александровская. По соглашению с бывшим на­казным атаманом графом Сумароковым-Эльстон было решено открыть пансион при Кубанском Мариинском училище. Вся учебно- воспитательная часть пансиона Посполитаки подчинялась Совету училища. В пансион принимали дочерей офицеров, чиновников, не служивших дворян и духовенства, преимущественно, из войскового сословия Кубанского Казачьего войска, причем по выбору наследни­цы Посполитаки 10 девочек принимались стипендиатками на полное иждивение. Для небогатого казачьего сословия эти меры оказались серьезным подспорьем. Пансионерки посещали уроки училища как «приходящие», а сам пансион «вошел в столь тесную связь с учили­щем, что в помещении пансиона были открыты даже параллельные классы училища». Устав пансиона был утвержден в 1869 г. [9, л. 16 об.] В 1898 г. на имя императрицы Марии Федоровны было подано

[60]

прошение о принятии пансиона под высочайшее покровительство в качестве «неразрывной части Кубанского Мариинского женского училища» [9, л. 11 об.], каковым он фактически давно уже являлся.

Кубанское Мариинское училище появилось в период, который не был благоприятным для закрытых женских институтов. Эпоха Ве­ ликих реформ являлась временем резкой поляризации общества, ко­ гда с отменой цензурных препон демократическая печать обрушилась и на персоны, и на учреждения «старого режима». Одной из излюб­ ленных мишеней стали «институты благородных девиц» [10]. Инте­ ресно, что Мариинское училище начали критиковать, когда фактиче­ ское его открытие еще не состоялось.

В 1861 г. «Журнал министерства народного просвещения» пере­печатал материал из «С.-Петербургских ведомостей» о планах учре­ждения частного женского училища в Екатеринодаре. Эта мысль принадлежала Н.С. Иваниной, о которой говорилось, что она с сестрой «были первыми в России учительницами воскресной школы, от­крытой ими на свои средства в С.-Петербурге на своей квартире». Как заявила, в частности, Н.С. Иванина, «в наших русских инстит­ тах» давалось «такое воспитание, которое вовсе несообразно с бед­ным положением Черномории, где нужны не одни блестки, а прак­тичность. В самом деле, какая польза для бедного казачьего офицера, если его жена, сестра или дочь бойко говорит по-французски, пре­красно играет на фортепьяно (которое ему и купить не на что), танцу­ет как сильфида – если она не умеет ни заняться хозяйством, ни сшить себе и своему семейству белья? А ведь здесь хозяйство не то, что столичное, даже не то, что городское: здесь живут хуторами, а на хуторе иной барыне придется, пожалуй, самой и коров подоить, а о стряпне уж и говорить нечего». Приехавшая из Петербурга дама «решилась устроить здесь женское учебное заведение, которое удовлетворяло бы местным потребностям края» (очевидно, в будущей гимназии предполагалось учить доить коров?). Иванина устраивала благотворительные спектакли, лотереи для сбора денег, и в результате, по утверждению журналиста, «училище получило прочное осно­вание» [11, с. 32]. Данных о его дальнейшей судьбе нам найти не удалось. В 1860-е гг. немало энтузиастов пыталось открывать женские учебные заведения, однако без серьезной поддержки существование большинства из них оказалось недолгим.

Отметим, что, вопреки мифологическим представлениям об ин­ститутском образовании, здесь обучали девушек рукоделию, давали

[61]

педагогические знания, готовили к профессии гувернантки или учительницы, а жесткая дисциплина приучила их к систематическому труду. Знание иностранных языков и музыки только увеличивало шансы выпускниц на получение хорошей работы и, соответственно, жалованья, что имело особо важное значение для сирот и дочерей бедных родителей, которых среди институток числилось немало. Впрочем, все сказанное пока еще не имело никакого отношения к Кубанскому Мариинскому училищу, поскольку его уровень далеко не дотягивал до институтского. Например, французский язык как обязательный предмет здесь удалось ввести лишь в 1874 г. В первую очередь, должен был измениться уровень культуры самого кубанского казачества, его духовные запросы. Начальница института А.М. Казаринова писала о трудностях воспитания девочек-казачек, «ибо дома их никто не воспитывает, да и родители, большей частью бедные лю­ди, удрученные хозяйством, не имеют времени обращать внимание на внешние мелочи», о сложностях приучения воспитанниц к повседневной гигиене и пр. [1, с. 41]

В 1880-х гг. начался новый этап преобразования Кубанского Мариинского училища [12]. В нем усложнилась учебная программа, открылись параллельные классы из-за увеличения числа воспитанниц. Местное население поддерживало свое училище, учреждая в нем стипендии для беднейших питомиц. Назовем есаула Бабич, который учредил стипендию имени Прасковьи Бабич. Капитал на стипендию завещала также вдова генерал-майора Зенченко и др. Важнейшим итогом работы училища, которым можно было гордиться, стало то, что «уже первые выпуски училища стали выделять из себя значи­тельный процент учительниц в станичные школы области». С.И. Калайтан назвал выпускниц «в некотором роде культуртрегершами края, проводниками знаний практического характера, каковые они усваивали в бытность в училище» [1, с. 13,51]. В 1901 г. Опекунский совет Мариинского ведомства принял решение преобразовать Кубанское Мариинское женское училище на новых основаниях. С начала 1903/1904 учебного года был добавлен еще один класс и училище стало 7- классным. Кроме того, были приняты новые институтская учебная программа, табель, набран штат преподавателей и служащих.

Согласно новым правилам, полными пансионерками (в интер­нат) принимались дочери генералов, штаб- и обер-офицеров, класс­ных чиновников, священнослужителей казачьего происхождения и потомственных дворян, не состоявших на службе. Принимались так-

[62]

же дочери служащих в Кубанской области, хотя и не принадлежав­ших к казачьему сословию. Комплект интерната увеличили до 250 чел., из них на полном коште состояло 125 девочек, полукоштных было 50, а своекоштных – 75. Помимо пансионерок, в училище до­пускались 100 «приходящих» учениц. При этом оговаривалось, что число своекоштных и «приходящих» может быть увеличено, если по­зволит помещение. Плата за своекоштных войскового сословия устанавливалась в 200 руб. в год, а не войскового – 275 руб. Плата за полукоштных складывалась пополам из сумм Кубанского Казачьего войска и вносимых родителями. Приходящие из войскового сословия обучались бесплатно. Учебный курс расширили введением немецкого языка, педагогики и гигиены, а преподавание естественных наук сократили [13; 14].

Как и некоторые другие женские институты Мариинского ве­домства, Кубанский институт руководствовался особыми положениями, корректировавшими общий характер Устава женских учебных заведений. Приняли решение по-прежнему учитывать местные осо­бенности. Так, Учебный комитет института, «в соответствии с мест­ными условиями», решил «понизить требования от вступающих в ин­ститут». В частности, из приемных требований исключались первич­ные познания по иностранному языку (подобный пункт допускался и в некоторых других губернских институтах), увеличено число уроков русского языка. Поскольку выпускницы Кубанского института полу­чали те же права, что и другие институтки, признали необходимым «в некоторых классах назначить большее число уроков». Учебный комитет института, хотя и, «безусловно, признавал пользу изучения до­машнего хозяйства, а равно и приобретения некоторых медицинских сведений», в то же время считал, «безусловно, невозможным умень­шить количество свободного времени» для основательного приготовления заданных уроков, а также самостоятельного чтения «классиче­ских произведений литературы» [9, л. 17].

Денег на содержание Кубанского института выделялось недос­таточно: на 12 руб. меньше на одну воспитанницу, чем в Николаевском Сиротском институте С.-Петербурга [9, л. 23]. Приходилось по­неволе думать о повышении пансионерской платы. Местное населе­ние было небогато, поэтому повысить плату можно было лишь не­значительно. В Донском институте вовсе отказались от повышения платы, которая происходила во всех Мариинских институтах, «ввиду

[63]

особых условий, в которых находятся казачество и дворяне Донской области» [9, л. 25].

Институт в Екатеринодаре, наконец, обрел новое здание, отстроенное специально для него. Величественная постройка, не уступавшая лучшим институтским дворцам, была возведена архитекто­ром А.П. Косякиным. Документы Российского государственного исторического архива в Петербурге содержат немало сведений о том, как обустраивался новый институтский дом. Расходы следовало со­кращать, и каждый пункт подвергался подробному обсуждению. Выбиралась обстановка поскромнее. Так, смету на традиционные порт­реты императорских особ по 800 руб. каждый забраковали, указав, что в одной из гимназий «большие, во весь рост, портреты государя императора и государыни императрицы работы хорошего художника в золоченых рамах обошлись по 350 руб.», а первоначально предло­женные дубовые кресла для преподавателей заменили венскими стульями. Такой же была обстановка, судя по сохранившимся фото­графиям, и в других Мариинских институтах, где также старались соблюдать режим экономии.

Новое здание женского института в Екатеринодаре соответствовало современным требованиям эпохи: он имел собственную элек­трическую станцию, центральное паровое отопление и механическую прачечную. Отметим, что в женских институтах зачастую появлялись новинки в области быта, какие в массе были еще неизвестны другим городским обитателям. При институте, как заведено, разбили сад в 4 дес. Воспитанницы института участвовали в театральных постанов­ках, в описи имущества института значатся декорации («лес, улица»), кулисы, различные костюмы.

Постепенно женский институт Кубанского Казачьего войска ук­репил свои позиции. Выросший уровень подготовки и потребностей казачек привел к тому, что в конце XIX в. Военный совет решил учредить при С.-Петербургских Высших женских курсах и при С.- Петербургском медицинском институте 3 стипендии Кубанского ка­зачьего войска «для женского пола войскового сословия с отпуском из общего войскового капитала по 420 руб. на каждую стипендию» [15, с. 12]. В 1910 г. было получено право награждать лучших своих выпускниц шифрами: для института был установлен шифр с вензеле вым изображением имени основательницы «МА» (т.е. той императрицы, в царствование которой институт был открыт) – Марии Алексан­дровны. Более 70 воспитанниц обучали музыке, для этого институт

[64]

располагал 5 роялями и 4 пианино, и начальство выхлопотало разре­шение купить еще 2. Тогда же открылся дополнительный педагогиче­ский класс и опытная школа, где будущие учительницы давали пробные уроки. Женский институт на Кубани являлся, как указывалось выше, «единственным казачьим средним учебным заведением, имеющим одной из своих задач приготовлять учительниц в станичные школы, где обучаются, по преимуществу, казачьи дети» [9, л. 153]. В 1916 г. дополнительный педагогический класс института имел уже 3 отделения: словесное, математическое и педагогическое. Около 2/3 воспитанниц класса становились учительницами [9, л. 237]. Таким образом, Кубанский институт проходил все те же ступени развития, что и другие Мариинские институты.

Юбилей Кубанского института отмечался на широкую ногу. Программа празднеств утверждалась лично императрицей Марией Федоровной. В честь юбилея была учреждена стипендия графини Е.С. Сумароковой-Эльстон, первой начальницы училища, установлен особый юбилейный наградной знак [16, л. 199-200]. Кроме того, был отслужен благодарственный молебен и прочитан высочайший реск­рипт, звучали речи преподавателей, зачитывались приветственные адреса и поздравления. На праздничном литературно-музыкальном вечере воспитанницы, по обычаю, демонстрировали свои успехи в декламации, пении и игре на музыкальных инструментах.

Росло число воспитанниц Кубанского женского института, в том числе и благодаря пожертвованиям. Назовем стипендию имени Е.А. Титенко. В январе 1917 г. по завещанию генерал-майора Н.И. Вишневецкого был получен капитал в 10 тыс. руб. для учреждения 1 сти­пендии его имени, «преимущественно, для круглых сирот или полу­сирот» офицеров или чиновников Кубанского казачьего войска. Как и в других институтах, учреждались адресные вакансии. Например, оп­лачивались 10 мест для дочерей раненых и убитых во время русско- японской войны. Первая мировая война многократно увеличила чис­ло сирот, которых освобождали от платы за учение.

Многое из прошлого женского института Кубанского Казачьего войска, по всей видимости, навсегда останется неизвестным из-за крайней неполноты архивных данных. Так, по устному рассказу бывшей воспитанницы института М.П. Агибаловой, уже в начале Гражданской войны значительная часть делопроизводства института была специально уничтожена, чтобы скрыть принадлежность к «бла­городному сословию» учившихся там девочек. Однако поиск и даль-

[65]

нейшее изучение сохранившихся документов, публикаций в периоди­ческой печати позволит в определенной мере восполнить имеющиеся лакуны в этой теме.

Примечания

1. Калайтан С. Пятидесятилетие Кубанского Мариинского женского ин­ ститута (1863-1913 гг.). – Екатеринодар, 1913. – 108 с.

2. Кубанская справочная книжка. 1883 г. / Сост. Е.Д. Фелицын. – Екате- ринодар: Тип. Кубан. обл. правления, 1883. – 24 с.

3. Рыбко С.Н. Воспитание девиц казачьего происхождения в Мариинском женском институте // Итоги фольклорно-этнографического исследования этни­ ческих культур Кубани за 1998 г.: Мат-лы регион. науч.-практ. конф. – Красно­ дар, 1999. – С. 160-164.

4. Федина И.М. Становление и эволюция светского и православного жен­ ского образования в Кубано-Черноморье: досоветский период: Дис. …канд. ист. наук: 07.00.02 / Федина Ирина Михайловна; [Место защиты: Ставроп. гос. ун-т]. – Краснодар, 2008. – 216 с.

5. Федина И.М. Кубанские воспитанницы в институтах благородных де­ виц // Кубань – Украина: Вопросы историко-культурного взаимодействия. – Вып. 1. – Краснодар, 2006. – С. 108-112.

6. Пономарева В.В. Закрытые женские институты Мариинского ведомст­ ва в формировании единого образовательного пространства России (на примере Кубанского Мариинского женского института) // Кубанские исторические чте­ ния: Мат-лы IV Всерос. с междунар. учас. науч.-практ. конф. – Краснодар: Краснодар. ЦНТИ, 2013. – С. 45-48.

7. Устав женских учебных заведений Ведомства учреждений императри­ цы Марии, высочайше утвержденный 30 августа 1855 года. С последующими доп., изм., циркуляр. распоряжениями и предписаниями по 1 янв. 1884 г. – СПб.: Типо-лит. К. Штремера, 1884. – 346 с.

8. Кубанские войсковые ведомости. – 1867. – № 47.

9. Российский государственный исторический архив (РГИА). – Ф. 762. – Оп. 2. – Д. 503.

10. Пономарева В.В. “Институты благородных девиц” под прицелом пе­ риодической печати // Меди@льманах. – М.: Партнерство фак-тов журналисти­ ки, 2015. – № 6. – С. 77-86.

11. Открытие женского училища в Екатеринодаре // Журнал министерст­ ва народного просвещения. – 1861. – Ч. 110. – Отд. IV (Курсив наш. – В.П. Речь в тексте идет лишь о планах учреждения училища, однако заголовок заявляет об этом, как о свершившемся факте).

12. РГИА. – Ф. 759. – Оп. 23. – Д. 309. 13. РГИА. – Ф. 759. – Оп. 24. – Д. 642; 14. РГИА. – Ф. 759. – Оп. 25. – Д. 763. 15. Новый мир. – 1899. – № 2.

 

Реклама