Русская пресса 1860-х годов о «женском вопросе» или как теория отстала от практики

Пономарева В.В., Хорошилова Л.Б. Русская пресса 1860-х годов о «женском вопросе» или как теория отстала от практики // История отечественных СМИ. Ежегодник — 2015, место издания Факультет журналистики Москва, МГУ имени М.В.Ломоносова, с. 127-139.

[127]

Современники свидетельствуют, что в эпоху Великих реформ одним из самых насущных тем общественных дискуссий был так называемый «женский вопрос». Обозреватель «Отечественных записок» прямо утверждает, что «женский вопрос» является одним из самых обсуждаемых1. Однако, листая журналы 1860-х годов, мы то и дело встречаем обстоятельные статьи на самые разные темы – это статистика и взаимное страхование, банки, сборы и налоги, помещики и крестьяне, Польша, Катков, земские проблемы и городское управление, – что угодно; но статей, касающихся «женского вопроса», совсем немного.

И все же, полагаем, журналист был прав: мало какая из тем, волновавших русское общество 60-х годов XIX в., воспринималась так болезненно, как «женская». Перемены в положении женщины – матери, сестры, жены, дочери – слишком близко и чересчур глубоко затрагивали каждого: они коренным образом меняли привычную жизнь, преображая глубинные структуры общества.


Задолго до того, как в 1860-е годы с началом Великих реформ
«порвалась цепь великая», приведшая к разорению множества
дворянских семей, и стали очевидными перемены, поставившие
множество женщин в тяжелое материальное положение, вынудив
их искать работу вне рамок семьи, немалое число людей предчув-
ствовали приближение этих перемен и необходимость подгото-
виться к ним. «Оскудение» дворянства, промышленный перево-
рот, кризис традиционной семьи, – все это вынуждало все больше
женщин заботиться о куске хлеба. Потребность давать своим де-
тям подготовку ощущалась даже в среде поместного дворянства,
самого защищенного слоя в стране. Еще тяжелее приходилось
городским слоям – чиновникам, мещанству, небогатому купе-
честву. Многим из их дочерей следовало готовиться к трудовой
жизни. А. Я. Панаева, гражданская жена Некрасова, вспоминала,

[128]

как родители заботились, «чтобы дочери их были подготовлены
ко всякому непредвиденному перевороту в их жизни и могли бы,
в случае надобности, своим трудом добывать средства к сущест-
вованию. Люди более низкого достатка бились из последних сил,
чтобы подготовить своих детей к какому-нибудь труду»2.
При этом в обществе по-прежнему царило убеждение о том,
что место женщины – в лоне семьи: она живет в доме отца, потом
мужа, бедная вдова или старая дева находят пристанище у своих
родственников или свойственников; девушка и молодая дама не
выйдет на улицу без сопровождения; очевидное внимание муж-
чины к девушке является прологом к сватовству, и так далее. Вы-
ход женщины из «образованного общества» за пределы семейно-
го круга был связан с немалыми сложностями.
Лишь традиционная, давно ставшая привычной профессия
педагога не нарушала приличий: гувернантка поступала на рабо-
ту в семейный дом, классная дама трудилась под руководством
почтенной начальницы среди подобных себе в замкнутом мирке
Мариинского института или пансиона. Но этих освященных вре-
менем и традицией вакансий не могло хватить на всех. И жен-
щины открывали для себя новые профессии, что круто меняло
сложившийся порядок вещей. Отныне женщина не только само-
стоятельно выбирала себе занятие, она сама добиралась до ме-
ста службы, пользовалась городским транспортом, оказывалась
под началом своего работодателя, чужого мужчины, рядом с ней
трудились коллеги, которых, в свою очередь, нередко затрудня-
ло присутствие дамы. Появление женщины как участника обще-
ственного производства влияло на все – от бытовых условий в
«присутствиях» до повседневной женской одежды. Список жен-
ских профессий на протяжении второй половины XIX века все
расширялся: медсестра, фельдшерица, телеграфистка, конторщи-
ца, телефонистка, стенографистка, личный секретарь, письмово-
дитель, бухгалтер, чертежница, а позже и такие значимые «муж-
ские» специальности, как агроном, юрист, архитектор, врач.
Перемены накапливались постепенно, а в эпоху Великих
реформ их стало уже невозможным «не замечать». Обсуждение
«женского вопроса» при всей его сложности и болезненности
стало общественной необходимостью. Важную роль в организа-
ции диалога между людьми разных политических взглядов долж-
на была взять на себя пресса. Общество должно было услышать

[129]

самое себя, осознать происходящие коренные перемены. Не слу-
чайно в эти годы открывается множество новых периодических
изданий.
Журнальные публикации 1860-х гг. демонстрируют полный
спектр мнений, от самых радикальных до предельно традицио-
налистских. Но в этом разноголосом нестройном хоре почти не
слышно одного голоса – женского. Характерно также, что имен-
но крайние стороны этой шкалы набирают наибольшее число
заступников, а количество «центристов» оказывается немного-
численным. Переломные годы в истории России со всей очевид-
ностью демонстрировали глубину раскола, существовавшего в
обществе.
В чем же заключался «женский вопрос», какие проблемы об-
суждались в связи с ним в периодической печати, что понималось
под «эмансипацией женщин»?
Журнальные публикации о «женском вопросе» в те годы
хроникер «Отечественных записок» назвал «фейерверком»: на
его взгляд, они «чересчур легки, поверхностны.., не заглядыва-
ют внутрь вопроса»3. И действительно, первые публикации, при
всем стремлении осознать происходящее и представить гряду-
щие последствия, выглядят декларативными и беспомощными.
Так, в программной редакционной статье журнала В. Кремпина
с характерным названием «Рассвет» провозглашалось: «Совре-
менное общество ждет, что русская женщина будет не только ма-
терью, женой и хозяйкой в доме мужа, но и гражданкой в своем
Отечестве», она «должна вникнуть в современные идеи, сочувст-
вовать им и, по возможности, принимать участие в общем движе-
нии вперед»4.
Осознавая глубину перемен, общество в целом еще не было
готово к тому, чтобы взглянуть на их последствия и принять их. В
журнале, издаваемом М. М. и Ф. М. Достоевскими, говорилось:
«Кажется, ни один предмет, ни один вопрос не представляет так
наглядно существующего в нас разлада, нашей головной неуря-
дицы, как вопрос о так называемой эманципации женщин, кото-
рый ведется у нас как-то неровно, нескладно, порывами… Видно,
что еще долго ему не уясниться и не придти в общее сознание»5.
В другом номере журнала автор, характеризуя напряженность об-
щественной реакции, не удерживается от самых сильных выра-
жений: по его словам, обе стороны, и противники, и сторонники

[130]

женской эмансипации, находятся «в страхе мучительном; обе оне
чувствуют несостоятельность ими защищаемого и обе, в какой-то
предсмертной тоске, представляют себе ужасное торжество не-
навистного для них противника»6. Тут и «мучительный страх», и
«предсмертная тоска», – очевидно, что и для самого автора ситуа-
ция невыносимо тяжела. Устойчивость жизни обеспечивало неиз-
менное, непоколебимое положение женщины в семье и обществе,
теперь же привычное равновесие было необратимо нарушено.
В продолжавшихся спорах по «женскому вопросу» было
слишком мало конкретики, но зато много запальчивости и вза-
имных обвинений. «Отечественные записки», пускаясь в разбор
различных точек зрения по «женскому вопросу», отмечают, что
«все признают тот факт, который называется порабощением жен-
щины», и споры вызывает другое – является ли это порабощение
несправедливостью, и должно ли предоставить женщине равные
права с мужчиной? Ответ на оба вопроса давался отрицательный,
ведь и «соотношение умственных, физических и нравственных
сил» мужчин и женщин равно 3 к 2: мужчина способен к «боль-
шему числу занятий» и упорному труду, он разумнее женщины,
против чего «также не спорят», лишь мужчине доступно пони-
мание «истинного значения права» и т. д. «Низшее положение
женщины и ее укороченные права – роковое обстоятельство, в
котором виновата природа, а не история», – утверждал автор ста-
тьи: а с природой не поспоришь! В гневе он упрекал женский пол
в чрезмерных претензиях: «Лишенная промышленного и прави-
тельственного гения, женщина хочет управлять государственной
экономией; лишенная философского ума, она берется проповед-
ничать; лишенная юридического смысла, она покушается возвы-
ситься над правом: вот какова женская справедливость, женская
нравственность». Отказывая женщинам в праве быть «инжене-
рами, героями, судьями, администраторами, профессорами», в
конце концов «женский вопрос» сводился к отсутствию достаточ-
ной законодательной защиты слабого пола. Можно возмущаться
позицией автора, можно оправдывать ее, но нельзя не согласить-
ся, что слова, завершающие статью, звучат актуально и в начале
XXI века: «средним числом, сравнительно с сильнейшим полом,
ее [женщины] заработок будет меньше, ее советы в народных
собраниях будут бессильнее, инициатива от нее будет исходить
реже, ее научные заслуги, если они будут, по самой полной ве-

[131]

роятности – будут ничтожнее. И этому горю женщины… не мо-
жет помочь никакой радикальный закон. Потому не может, что,
устраняя одно, положим, великое зло, он вводит другое, величай-
шее…»7.
К другому лагерю принадлежали журналы «Русское слово»,
занимавшее самую радикальную позицию, и «Современник», в
нескольких номерах которого была опубликована большая статья
М. Л. Михайлова, посвященная «женскому вопросу». Разбирая
распространенное мнение «о тройной, физической, умственной
и нравственной неспособности женщин к гуманному развитию»,
Михайлов утверждал, что женские недостатки вырастают из «ог-
раниченного со всех сторон, рабского положения женщины»8.
Своеобразной лакмусовой бумагой происходящего перево-
рота как в самосознании женщин, так и в отношении общества
к происходящему, стал светский скандал, случившийся в Пер-
ми в 1861 г., когда на музыкально-литературном вечере в пользу
воскресной школы, где присутствовала приличная публика всех
возрастов, некая г-жа Е. Э. Толмачева в самой вызывающей мане-
ре прочла монолог Клеопатры из «Египетских ночей» Пушкина.
Дам подобного склада, стремящихся эпатировать публику, без-
условно, можно встретить в любом обществе, и в другое время
пермский скандал не вызвал бы особого интереса, но в тот мо-
мент он оказался в центре внимания общественности, и был под-
хвачен газетами и журналами разных направлений. Газета «Век»
в самой нелицеприятной манере осудила виновницу скандала,
журнал «Современник» встал на ее защиту, в спор вступали один
за другим прочие газеты и журналы.
«Русскому вестнику» Каткова происшедшее дало пищу для
размышлений о «женском вопросе»: женщина, имеющая те же
права, что и мужчина, «отказывается от всех особенностей соб-
ственно женского положения. Она не должна хотеть и не может
требовать от мужчины того особого уважения, той деликатности,
которые имеет право женщина, оставаясь в своем положении,
высшем и привилегированном, которого никто у ней не оспарива-
ет». «Благородная артистка», как иронично именует ее автор ста-
тьи, подверглась «грубым нападкам; но кто знает, не была ли эта
грубость плодом эманципационных учений?.. С мужчиной не це-
ремонятся, как с существом полноправным во всех отношениях:
зачем же церемониться с женщиной, которая должна быть также

[132]

существом полноправным во всех отношениях?». Возмущение ав-
тора вызывала позиция «некоторых журналов», которые «с уми-
лением» поддерживали во всем г-жу Толмачеву, цитировали ее
весьма «передовые» мнения «в поучение нашему коснеющему в
предрассудках и невежеству обществу». Он предостерегал и сво-
их современников, и потомков: «Вы хотите возвыситься над обще-
ственными приличиями: остерегитесь, чтобы не упасть не только
ниже их, но и ниже обнаженных отправлений скотской жизни»9.
Тогда это замечание казалось чрезмерным преувеличением.
«Срединную» позицию по своему обыкновению стремился
занимать журнал братьев Достоевских «Время», который не то-
ропился высказать свое мнение. Сдержанно осуждая новоявлен-
ную пермскую Клеопатру, журнал противопоставлял ей молодых
женщин, которые «серьезно посещают университетские лекции».
Автор публикации писал: «Я уверен, что ни одна из этих женщин
не выберет для чтения в обществе “Египетских ночей”». В от-
личие от многих других изданий, ограничившихся в те годы об-
щими рассуждениями, критическими либо энтузиастическими,
«Время» предлагало женщинам, стремящимся к эмансипации,
реальный путь, настаивая, что «для свободы нужно образование».
«Эмансипация» же, по мнению журнала, – это освобождение от
всего того, что стесняет «хорошую, полезную» для человека и об-
щества деятельность, «что может иногда помешать его счастью,
но только благообразному, настоящему счастью». Особый упор
делался на то, что расширение прав женщины неизбежно обе-
рнется для нее бременем непривычных для нее обязанностей10.
Дискуссия, порожденная пермским скандалом, долго не за-
мирала. «Русский вестник» в самой саркастической манере воз-
ражал «Времени», «Время» не оставалось в долгу. Отмечая, что
«этот вопрос до того, наконец, надоел всем и каждому, что о нем
даже говорить теперь боятся печатно; и даже до того, что журна-
лы готовы стыдить друг друга за участие в этом вопросе», Досто-
евский продолжал спор уже в третьей публикации «Времени»11.
У «консерваторов» претензии на женскую эмасипацию вы-
зывали недоумение и нескрываемое раздражение. «Русский вест-
ник» восклицал: «каких еще прав ей (женщине. – В. П., Л. Х.)
надобно? В гражданском положении она, именно у нас, ничем не
уступает мущине, она не подлежит опеке и совершенно самосто-
ятельна. В доме она хозяйка, в салоне она царица; в литературе,

[133]

в искусстве, даже в науке, ей везде есть место, были бы только
талант и охота. Правда, у нас нет амазонских полков и женских
департаментов. Но неужели женщина этого хочет?.. Каких же это
прав еще ей нужно?»12. Однако жизнь ничего общего с этой идил-
лической картинкой, какую рисовал журнал М. Н. Каткова, не
имела. Положение женщины в новую эпоху становилось все более
сложным. Вместе с традиционным укладом уходило в прошлое
привычное устойчивое положение женщины в семье и обществе.
Так, прежние требования к невесте сводились к хорошему вос-
питанию, приятной внешности и достойному приданому, теперь
же современник прямо указывал, что «число браков в среднем
сословии уменьшается», поскольку «брачный союз в настоящее
время большею частию есть… вопрос чисто экономический», а
современная подготовка женщины делает брак невыгодным для
немалого числа молодых людей: «если бы женщина одинаково с
мужчиной приносила бы в семью своим трудом долю материаль-
ной пользы»13. Наблюдение журналиста было вполне справедли-
вым: с середины XIX в. брачность городского населения снижа-
лась, и это не могло не отражаться на положении женщин.
На долгие годы в привычный обиход «передовых людей» во-
шла оценка «правильного брачного союза как товарищества двух
лиц разного пола для прогресса и взаимного совершенствования»,
тогда как прежняя форма брака, заключенного из «вечного лице-
мерного притворства», – это «просто сделка, просто торговля»14.
Определяющий тон в отношении к браку и семье «новых
людей» во многом задавал Д. И. Писарев. 21-летний журналист
негодовал, что «отношения между молодыми людьми разных по-
лов находятся под самым деятельным надзором общественного
мнения», что «честная девушка должна более всех любить па-
пеньку с маменькой», выйдя замуж, она должна перенести свою
любовь на мужа, а когда родятся дети, – на детей: «жить таким
образом – значит, исполнить свой долг»15. Издеваясь над самой
природой человека, его самыми естественными чувствами, «но-
вые люди» обрушивались на семью, как основу существующего
государственного устройства, в рамках которого они не могли
или не желали найти себе места.
О женском труде диапазон мнений был столь же широк,
как и по другим аспектам «женского вопроса». В праве женщин
на труд и, более того, в необходимости труда для женщин была

[134]

убеждена М. Н. Вернадская (1832–1860), жена редактора и изда-
теля журнала «Экономический указатель». Именно труд, по ее
убеждению, сделает женщину эмансипированной: «Mesdames!
перестаньте быть детьми, попробуйте стать на свои собственные
ноги, жить своим умом, работать своими руками, учитесь, думай-
те, трудитесь как мужчины… только в одном труде истинная сво-
бода женщины»16. В своих статьях, публиковавшихся в журнале
мужа, Вернадская призывала женщин «проникнуться желанием
пользы», «перестать презирать труд», уверяя при этом своих по-
тенциальных читательниц, что «поприще деятельности, открытое
для женщин, и теперь довольно обширно»17. Молодой женщине,
попавшей из дома своего отца, товарища министра финансов, в
дом мужа, университетского профессора И. В. Вернадского, ни-
когда не приходилось обивать пороги присутствий, мучительно
переживать отказ за отказом или же в поисках работы попадать
в двусмысленные и даже опасные ситуации18. В сущности, сама
Вернадская, призывая женщин быть «истинно свободными», дей-
ствовала вполне в традиционных рамках: перейдя из отцовского
дома в дом мужа, она занималась учеными штудиями под его по-
кровительством.
Взаимоисключающие воззрения, как и следовало ожидать,
высказывали «традиционалисты» и «новые люди». Первые на-
стаивали: «никогда нельзя утверждать, что было бы естествен-
ным призванием женщины вообще выступать на рынок общест-
венной жизни и принимать деятельное участие в дрязгах дня…
Легкое, несложное, негрубое занятие будет самым естественным
для женщин, и таким именно следует признать главным образом
домохозяйство… Отсюда необходимость воспитания женщины
для дома»19. Вторые полагали, что женщинам следует открыть
«свободный доступ ко всем родам деятельности, теперь состав-
ляющим исключительную привилегию мужчины», и рано или
поздно это произойдет: «мы идем к такому порядку, это ясно из
всего хода современного общества»20. Как всегда, наиболее ради-
кальную позицию заняло «Русское слово»: по мнению редакции,
даже физические силы женщины, «если только они правильно
развиты, не слабее наших», «ее умственные способности те же,
что и у нас», а потому женщина имеет право на участие «во всех
отраслях деятельности, какими доселе занимаются мужчины»21.
Итак, одни видели в женщине всецело домашнее существо, дру-

[135]

гие – в сущности, мужчину, и обе эти крайности были равно да-
леки от действительности.
Постоянный автор «Русского слова» Н. В. Шелгунов, напо-
миная вслед за Вернадской «прозаическую истину», «что эконо-
мическая независимость есть первая и главная независимость
общественного положения женщины», развивает мысль, что
женщины «весьма равнодушно» относятся к науке и знанию. В
его упреках звучит ожесточение и даже озлобленность: они, по
словам Шелгунова, «просто не в состоянии быть активными»,
«никогда не испытывали чахотки», не знают, «что такое голод и
что значит сидеть без работы»22.
Думается, можно утверждать, что в действительности готов-
ность женщин к труду была гораздо выше готовности пишущей
братии согласиться видеть женщин на местах, прежде занятыми
исключительно мужчинами. Об этом, например, размышляет
корреспондент «Отечественных записок»: «не в самом ли скла-
де нашей общественной жизни лежит невозможность для бедных
девушек найти прибыльный труд, а ошибаясь, не принимаем ли
мы именно эту невозможность за плохую подготовку девушки в
школе, за ее будто бы неумение впоследствии заняться прибыль-
ным делом?»23. «Женский вестник», признавая, что женщина
способна «заниматься всем тем, чем занимается мужчина» и что
«нет никаких женских работ, а есть общечеловеческие работы»,
отклонял упреки в адрес женщин: «наших женщин в последнее
время стали укорять в неумении своими силами до чего-нибудь
добиться; но разве это возможно?.. много ли женщин находят за-
нятия? Переводчицами и прикащицами все не могут быть, а на
другие места двери закрыты наглухо и вывешен ярлык: “женщин
не пускать”… Остается разве идти в гувернантки, в компаньонки
или в мастерицы»24.
Узость рынка труда для женщин в России вынуждено при-
знать и «Русское слово»: «средства применения его [женского
труда] чрезвычайно малы» в России, «его везде вытесняет труд
мужчин, занимающих… даже такие отрасли занятий, которые
более свойственны женскому полу». При этом особую надежду
журналист возлагает на артели, организованные «на рациональ-
ных началах», ведь «русское артельное начало», есть «некоторое
случайное преимущество перед Западной Европой»25. Несмотря
на то, что многим женщинам было жизненно необходимо найти

[136]

работу, а возможностей для этого было «чрезвычайно мало», на-
падки «новых людей» вызывали традиционные женские профес-
сии, так многим давшие возможность заработать кусок хлеба и
приносившие много пользы обществу. Примером может послу-
жить кампания, развернутая «прогрессивным» журналом «Учи-
тель» против профессии гувернантки, как не просто архаичной,
но даже педагогически вредной26.
Немногочисленные попытки организовать женские артели в
целом завершились неудачей, и женщины в массе находили себе
работу в существовавшей экономической системе. В этом кон-
тексте показательна публикация перевода книги «Круг женских
занятий», предпринятой М. В. Трубниковой и Н. В. Стасовой.
В обстоятельной рецензии на издание редакция журнала «Оте-
чественные записки» рассказывает, что первоначально книга
появилась в Америке в качестве практического руководства, со-
держащего полный перечень доступных женщинам профессий
и всевозможные полезные сведения о них (продолжительность
работы, вознаграждение, спрос, конкуренция, возможные угрозы
здоровью, необходимая подготовка, куда следует обращаться за
получением и т. п.), затем книгу перевели в Германии, дополнив
ее прикладной информацией для немецких женщин. На русской
почве издание приобрело совершенно иной смысл. Как отмеча-
лось в рецензии, «издательницы русского перевода этой книги,
г-жи Трубникова и Стасова, очевидно, не поняли цели американ-
ского и немецкого издания», упрекая его в «отсутствии рацио-
нального понимания женского вопроса во всей его широте и зна-
чении», и с этой целью перевод книги сопровождался большой
теоретической статьей П. Н. Ткачева о женском труде. По мнению
«Отечественных записок», с той же основательностью можно
было бы упрекнуть железнодорожное расписание в «рациональ-
ном непонимании значения путей сообщения» и присоединить
к нему соответствующую статью27. Умозрительный, далекий от
практики жизни подход издательниц книги подчеркивался отсут-
ствием утилитарных сведений о рынке женского труда в России
и советов, которые действительно были бы полезны русским ра-
ботницам.
Декларативность многих рассуждений авторов той эпохи
обуславливалась, помимо чрезвычайной остроты темы, еще и
крайней узостью возможностей, которые перед женщинами от-

[137]

крывала жизнь. Иллюстрацией сказанному может послужить
история журнала «Женский вестник» (1866–1868). Своей задачей
издательница А. Мессарош и редактор Н. Мессарош объявляли
обсуждение «с разных сторон современного положения женщи-
ны», поиск «средств к улучшению этого положения на всех пу-
тях ее разумной и полезной деятельности», расширение круга
этой деятельности, развитие «умственных и нравственных сил»
женщин», а также «практически указывать те отрасли труда, где
женщина, самостоятельно улучшая свой экономический быт, мо-
жет быть более полезна семье и обществу»28. Этой программы
журнал ни в малейшей степени не придерживался, и его назва-
ние никак не оправыдывалось его содержанием. Редакция жур-
нала впоследствии и сама признавала, что «“Женский вестник”
нередко упрекают за то, что он мало говорит о женщинах», но,
поскольку нет никаких особенно женских работ, а есть «общече-
ловеческие», то и обсуждать их не приходится29.
***
В 1860-е годы происходившая в России с необыкновенной
быстротой и кардинальностью перестройка привела к сильней-
шей поляризации общества. Крайние взгляды, которые выска-
зывали приверженцы разных лагерей, только усугубляли раскол,
укрепляя каждую из сторон в необходимости со всевозможной
твердостью отстаивать свои позиции. Характерно, что в эту эпо-
ху немалое число писателей спустилось со своего литературно-
го Олимпа, низведя художественную литературу до памфлета
(«Взбаламученное море» А. Ф. Писемского, «Кровавый пуф»
В. Крестовского, «Гнилые болота» А. К. Шеллера»): происходя-
щее в стране слишком болезненно задевало за живое. Не раз, пе-
речитывая написанное почти полтора столетия назад, находишь,
что мысли, высказанные нашими предками, их опасения и предо-
стережения звучат неожиданно современно. Может быть, пото-
му, что многое из того, что вызывало споры в далеком прошлом,
представляет и для нас неразрешимую задачу? В накал общест-
венной борьбы немалую долю внес «женский вопрос». Русскому
обществу предстояло осознать и принять перемены в положении
женщины. Важную роль в этой общественной рефлексии сыграла
периодическая печать, на страницах которой и разворачивались
основные дискуссии. В 1860-е годы обсуждение «женского во-
проса» часто сводилось к отвлеченным призывам, историческим

[138]

экскурсам в далекое прошлое, теоретическим спорам о способно-
стях женщины, весе ее мозга и т. п. «Женский вопрос» в те годы
по преимуществу являлся предметом сугубо мужского разговора.
Женщина не только не являлась полноправным участником ди-
скуссий, разворачивавшихся на страницах периодической печати,
но ее мнение очевидно мало интересовало спорящих о ее соб-
ственной судьбе. Как замечает современная исследовательница,
женский голос остался неуслышанным30.
Отчего все-таки женский голос так и не был услышан, поче-
му женщины оставались объектом, а не субъектом происходяще-
го? Ведь они уже давно заявили о себе не только в традиционных
ролях педагогов, но и как писательницы, редакторы, даже изда-
тельницы (вспомним, например, А. О. Ишимову), сестры мило-
сердия, героически проявившие себя в Крымскую войну, а глав-
ное, немалое их число стало фактическими кормильцами своих
семей… Со всей откровенностью и самокритичностью автор
«Отечественных записок» давал своим современницам мудрый
совет: «Нет, mesdames, вам не дождаться, чтобы мы, мужчины,
добровольно освободили вас от крепостной зависимости. Добы-
вайте себе свободу сами. На мужчин надежда плоха, и чем, по-
видимому, ученее и образованнее эти мужчины, тем хуже»31. Бу-
дущее показало, что русские женщины не нуждались в подобных
рекомендациях. Конкретные обсуждения «женского вопроса» и
практическая помощь женщинам разворачиваются позднее, когда
за это принимаются сами женщины, отстаивавшие свои права на
труд и образование.

________________
1 Отечественные записки. – 1861. – Т. 135. – Отд. III. – С. 143.
2 Панаева (Головачева) А. Я. Воспоминания. – М., 1986. – С. 320.
3 Отечественные записки. – 1861. – Т. 135. – Отд. III. – С. 143.
4 Рассвет. – 1859. – Т. 1. – С. 11.
5 Время. – 1862. – Т. Х. – С. 45.
6 Время. – 1862. – Т. II. – С. 139–142.
7 Отечественные записки. – 1864. – Т. 152. – С. 302–308, 313, 318. – Курсив
наш. – В. П., Л. Х.
8 Михайлов М. Женщины, их воспитание и значение в семье и обществе //
Современник. – 1860. – Т. 81 (5–6). – С. 93–98.

[139]

9 Литературное обозрение и заметки // Русский вестник. – 1861. – Т. 32. –
С. 23–25, 37.
10 Фельетон // Время. – 1862. – Т. II. – С. 139–140, 143.
11 Ответ «Русскому вестнику» // Время. – 1861. – Т. III. – Отд. V. – C. 19.
12 Литературное обозрение и заметки // Русский вестник. – 1861. – Т. 32. –
С. 23–25.
13 Женский вестник. – 1866. – Т. 2. – С. 87.
14 Мессарош Н. Мысли и заметки о современной подготовке женщи-
ны к жизни (посвящается светским женщинам) // Женский вестник. – 1866. –
№ 2. – С. 75–79, 85.
15 Русское слово. – 1861. – № 10. – Отд. II. – С. 35.
16 Цит. по: Вернадская М. Н. Женский труд // Вернадская М. Н. Сочине-
ния. – М., 2007. – С. 118–119.
17 Вернадская М. Н. Назначение женщины // Там же. – С. 133, др.
18 См.: Пономарева В. В., Хорошилова Л. Б. Мир русской женщины: Се-
мья, профессия, домашний уклад. XVIII – начало ХХ в. – М., 2009. – С. 196–198.
19 Отечественные записки. – 1865. – Т. 163. – С. 117.
20 Михайлов М. Женщины, их воспитание и значение в семье и обществе //
Современник. – 1860. – Т. 82 (7–8). – С. 348.
21 Современная летопись // Русское слово. – 1861. – № 10. – С. 15.
22 Шелгунов Н. В. Женское безделье // Русское слово. – 1865. – № 7. –
С. 1–37.
23 К вопросу о женском труде. Размышления по поводу одного «Дома Тру-
долюбия» // Отечественные записки. – 1863. – Т. 151. – С. 122.
24 К.-ин. Внутреннее обозрение // Женский вестник. – 1867. – № 8. –
С. 47, 50.
25 Домашняя летопись // Русское слово. – 1865. – № 3. – С. 37–46.
26 Подробнее в ст. Пономарева В. В. «Учитель» против «Гувернантки», год
1862: Об одной журнальной полемике по женскому образованию // Медиальма-
нах. – 2014. – № 1. – С.??????
27 Современное обозрение. Новые книги // Отечественные записки. –
1869. – Т. 182. – С. 107–114.
28 Объявление об издании литературного журнала «Женский вестник» //
Женский вестник. – 1866. – Т. 2.
29 Женский вестник. – 1867. – № 8. – С. 68.
30 См.: Савкина И. Л. Разговоры с зеркалом и Зазеркальем. – М., 2007.
31 Современные заметки // Отечественные записки. – 1869. – Т. 183. –
С. 167–168.

 

 

Реклама