В.А. Слепцов, отец институтки (эпизод из жизни писателя-шестидесятника)

Социально-гуманитарный вестник. Всероссийский сборник научных трудов. Юбилейный выпуск 20. – Краснодар: Издательство Краснодарского центра научно-технической информации (ЦНТИ), 2017. – С. 7-11

В.В. Пономарева

Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, г. Москва

Героем статьи является В.А. Слепцов, общественный деятель 60-х годов XIX в., популярный беллетрист, организатор нашумевшей Знаменской коммуны. На основе новых архивных данных раскрывается неизвестный эпизод из жизни Слепцова. Ключевые слова: Россия, XIX в., В.А. Слепцов, эпоха Великих реформ, жен­ ские институты, Знаменская коммуна, женский вопрос.

C. 7

Василий Алексеевич Слепцов (1836-1878) – беллетрист, журналист, обществен­ ный деятель, 60-х — начала 70-х гг. XIX века. Произведения Слепцова ценили Л.Н. Тол­ стой, М.А. Горький, К.И. Чуковский и др. Его «Полное собрание сочинений» дважды увидело свет (1888, 1903), отдельными изданиями печатались его рассказы и очерки, как до революции, так и в советское время. В академической серии «Литературное на­ следство» вышел том «Василий Слепцов. Неизвестные страницы» (М., 1963), содержа­ щий как неизданные архивные материалы, так и научные комментарии к ним. Фигура В.А. Слепцова, его жизнь и творчество и поныне остаются в круге интереса современ­ ных исследователей [3; 10; 12; 16; 17]. Василий Алексеевич Слепцов родился в помещичьей семье, учился в дворян­ ском институте, затем, вопреки настояниям родителей, поступил на медицинский фа­ культет Московского императорского университета, который, впрочем так и не окон­ чил. Современный исследователь, биограф Слепцова, пишет о характерной для него нестабильности – ничто в его жизни не продолжалось более года [17, c. 361]. И дейст­ вительно, жизнь его была подобна мозаике, сложенной из разрозненных, но при том блестящих кусочков смальты: недолгое учение в университете, увлечение театром и игра на профессиональной сцене (дебют в характерной роли Хлестакова), затем журна­ листика, ранняя женитьба на вскоре умершей балерине, хождение в народ, скорая вто­ рая женитьба на Е.Н. Языковой… Посещая литературный салон графини Салиас-де- Турнемир (Евгении Тур) Слепцов печатался в газете «Русская речь», которую та изда­ вала, публиковал свои очерки в «Московском вестнике», и его очерки пользовались популярностью. Новый период жизни В.А. Слепцова начался с его переезда в Петербург Здесь он тут же вошел в круг «новых людей», познакомился с Н.Г. Чернышевским, В.И. Водово- зовым, Н.А. Некрасовым. Слепцов стал постоянным сотрудником некрасовского «Со­ временника», а затем «Отечественных записок», писал в «Северную Пчелу», «Русскую речь», «Женский вестник». Его литературные произведения, по характеристике доре­ волюционного справочника, отличались «большой наблюдательностью, глубоким зна­ нием народа и мастерским художественным описанием народных сцен и картин приро­ ды» [2, c. 416]. Литературовед Ю. Айхенвальд, отдавая дань таланту Слепцова – вни­ мательного наблюдателя, называет автора «бесстрастным подслушивателем жизни», который «бездушно, неумолимо и сухо воспроизводит жизнь», и кажется «безжалост­ ным даже и тогда, когда он говорит о чужой жалости». Однако, по замечанию критика, «в глубине его души, под слоем красивого холода и насмешки… все же таилась живая жизнь» [1, с. 154-155,162]. С критиками Слепцова полемизировал К.И. Чуковский, при­ зывая к «новому прочтению» текстов писателя, который, по его мнению, мастерски

C. 8

владел эзоповым языком [15, c. 9-11]. Все авторы, писавшие о В.А. Слепцове, отмечали его чрезвычайный успех у женщин. По отзывам современников, он обладал «счастливой наружностью» и «личной обаятельностью»: бледно-матовое лицо с тонкими правильными чертами, великолеп­ ные черные волосы, стройная фигура, – в общем, идеальная романтическая внеш­ ность». «Женщины были от него без ума и просто толпами бежали его слушать и вся­ чески старались заслужить его расположение, склонить его на любовь», – писал близко знавший Слепцова современник, – «он был избалован женщинами и чувствовал по­ требность постоянно менять их» [7, c. 521-522]. Слепцов увлекся «практическим решением “женского вопроса”», чрезвычайно актуального (если не сказать, – модного) в ту пору, и очень скоро стал признанным ав­ торитетом в этой области. «Постоянно небогатые женщины в черных бурнусах и чер­ ных башлыках ходили к нему за советами», – сообщала в своих воспоминаниях его мать [4, c. 235]. Неудивительно, что времени на жену и маленькую дочь (сын умер вскоре после рождения) у него не хватало. Биограф писателя бесстрастно заметил, что рождение детей и смерть сына, «по всей видимости, произвели мало влияния на отца» [17, c. 361]. Слепцов был всецело захвачен новым проектом: вдохновленный романом Н.Г. Чернышевского «Что делать?», он основал ставшую знаменитой коммуну на Зна­ менской улице в Петербурге [8]. В солидном доме со статуями в парадной, в большой барской квартире, где, кроме личных комнат жильцов и подсобных помещений, нахо­ дились две гостиные для приемов и общая столовая, поселились четыре женщины и трое мужчин. Попытка коммунаров ограничиться минимумом прислуги и выполнять часть «черной работы» самостоятельно, да и другие бытовые поводы, вскоре породили неразрешимые конфликты. Все десять месяцев своего существования коммуна вызыва­ ла в обществе огромный интерес, и ее посещали толпы любопытствующих (об этих ви­ зитах сохранились интересные воспоминания, коммуна нашла свое отражение и в ху­ дожественной литературе). Одна из обитательниц коммуны (по докладу полиции, являвшаяся в те времена «гражданской супругой Слепцова» [6, c. 447]), вспоминала, как Слепцов однажды объ­ явил своим товарищам, что вскоре в Петербург приедет его жена, и добавил: «Она не разделяет моих взглядов, и я ей нанимаю отдельное помещение». В один прекрасный день женщина появилась на пороге с вещами, и никак не могла взять в толк, что проис­ ходит, принимая коммуну за меблированную квартиру, а одну из коммунарок, непритя­ зательно одетую (прежде всего, по идеологическим соображениям) княжну Макулову – за прислугу. Слепцовой втолковывали, что ее муж «приносит жертву общественному делу, отказываясь от совместной жизни с ней» [5, c. 217-218,246-248] (особую пикант­ ность ситуации придавало то, что среди «пропагандистов» находился родной брат Слепцовой). В конце концов, она поселилась в отдельной квартире. Позже, после тщет­ ных попыток восстановить совместную супружескую жизнь, Е.Н. Слепцова с малень­ кой дочерью Валентиной уехала в Москву. По наблюдению свидетелей, расставание с женой и ребенком не произвело сильного впечатления на Слепцова. Обратимся к писательской биографии нашего героя. В том же году увидел свет его рассказ «Питомка». В рассказе повествуется о крестьянке, в отчаянии разыскиваю­ щей свою маленькую дочь. Живущая «у купца в стряпухах», она была вынуждена отка­ заться от девочки и отдать ее в Воспитательный дом, откуда детей передавали на вос­ питание в крестьянские семьи за небольшое вознаграждение. И вот молодая женщина ходит по деревням, разыскивая свою дочь, чтобы просто повидать ее. Кто-то сочувст­ вует ей, но вот злая старуха-крестьянка шипит: «Народят робятищев, да и раскидают по чужим дворам». А мать все расспрашивает о девочке, которой пошел «четвертый годо-

C. 9.

чек. В шпитонки взята», расспрашивает – и все напрасно. Об этом рассказе Слепцова И.С. Тургенев отзывался, что он «пробирает до мозга костей», а Л.Н. Толстой не смог дочитать его без слез [15, c. 7]. Даже строгого критика Ю.И. Айхенвальда рассказ Слепцова пронял: «Знает же он сострадание, и это он заметил в своей “Питомке”» [1, c. 158]. Случайно ли, что В.А. Слепцова именно тогда привлек сюжет о трехлетней де­ вочке-сироте, ровеснице покинутой им собственной дочери, вспоминал ли он о ней в этот момент? Вскоре коммуна распалась, а Слепцов продолжал писать статьи, очерки, расска­ зы, выступать на благотворительных литературных вечерах и читать научно- популярные лекции, пользовавшиеся шумным успехом у публики. Он также пытался организовать переплетную мастерскую и наладить работу контор «для доставления ра­ боты женщинам», занятых переводами и перепиской, устраивал любительские спектак­ ли. В 1865 г. в «Современнике» опубликовали самую значительную его работу – по­ весть «Трудное время». На некоторое время его литературная деятельность прервалась ввиду ареста по «делу Каракозова», но после освобождения он вернулся к прежним за­ нятиям. В 1873 г. у В.А. Слепцова проявились признаки тяжкой болезни, от которой он и умер пять лет спустя. По свидетельству биографов, о последних годах жизни В.А. Слепцова известно немного. В архиве Ведомства учреждений императрицы Марии сохранился документ, который проливает свет на один эпизод его личной жизни той поры. Это письмо от 8 мая 1875 г., подписанное товарищем главного начальника III отделения С.Е.И.В. кан­ целярии Николаем Мезенцевым, адресованное статс-секретарю Николаю Андреевичу Шторху, управляющему IV отделением С.Е.И.В. (Мариинским ведомством). Н.В. Ме­ зенцев, генерал-адъютант, а впоследствии шеф жандармов и глава III Отделения, писал, что «проживающая в Москве жена колл. рег. Елизавета Слепцова» обратилась в его канцелярию с прошением. Ее муж «около 12 лет тому назад, бросив свое семейство со­ вершенно на произвол судьбы, не принимал с тех пор никакого участия ни в содержа­ нии семьи, ни в воспитании малолетней их дочери Валентины». Однако он «в послед­ нее время поселился в Москве» и стал посещать Валентину, своекоштную (то есть, со­ держащуюся за собственный счет) воспитанницу училища ордена св. Екатерины (Ека­ терининский институт), где «разными неблаговидными наговорами восстанавливает ее против матери. Опасаясь поэтому самого вредного на свою дочь влияния ее отца, отли­ чающегося вообще дурным направлением, г-жа Слепцова просит о том, чтобы мужу ее воспрещено было посещать упомянутую их дочь в институте». Мезенцев заключал: «Слепцов несколько лет тому назад замечен был в безнравственном и, вообще, в крайне вредном во многих отношениях направлении, я нахожу опасения жены его относитель­ но дурного влияния его на воспитывающуюся в институте дочь их заслуживающей полного уважения». 13 мая 1875 г. начальница института Л.С. Мингалева была извеще­ на о запрещении Слепцову навещать свою дочь [14, л. 1-3 об.]. Среди основополагающих ценностей традиционного общества находилась се­ мья, однако ее главой фактически мог быть любой ее член, отнюдь не только отец. В данном случае власти, отстаивая интересы семьи, не колеблясь, признали ее фактиче­ ской главой мать. Попытка уже смертельно больного В.А. Слепцова наладить свои от­ ношения с дочерью не удалась. Дочь Слепцова Валентина Васильевна впоследствии вышла замуж за Иосифа Александровича Гурко [18, c. 284-285]. Случаи воздействия на подозрительных или прямо неугодных властям родите­ лей с помощью Ведомства учреждений императрицы Марии бывали не раз. У графини А.С. Паниной, принадлежавшей к элите Российской империи, вступившей в повторный брак с известным земским деятелем оппозиционером И.И. Петрункевичем, отняли дочь

C. 10.

Софью и поместили в петербургский Екатерининский институт. Юная графиня, крест­ ница императора Александра II, являлась одной из богатейших наследниц Российской империи, и родственники опасались, что ее деньги пойдут «на революцию» [13, c. 160- 162]. Софья Владимировна Панина закончила институтский курс с высшей наградой – шифром [9, c. 160], что не помешало ей со временем стать членом ЦК конституционно- демократической партии и депутатом Петроградской городской думы. Письмо о В.А. Слепцове и его дочери-институтке за последние полвека уже чи­ тали: на листе с подписями читателей архива стоят две фамилии – Григорьев и Богораз, и дата – «1963 г.». Как раз в тот год был издан том «Литературного наследства». В пе­ речне сотрудников, готовивших издание к печати, таких фамилий нет. Однако возмож­ но, что архивные материалы просматривались именно при подготовке этого солидного академического издания. Очевидно, история девочки, некогда брошенной отцом, кото­ рый вспомнил о ней спустя годы, когда его собственная жизнь шла под уклон, не впи­ сывалась в концепцию, задуманную издателями. Например, рассказывая о последней гражданской жене В.А. Слепцова, комментаторы утверждали, что «Слепцов воспиты­ вал в своей подруге то чувство ответственности за судьбы других людей, которым сам он обладал в высочайшей степени» [11, c. 490].

Примечания

1. Айхенвальд Ю.И. Силуэты русских писателей. – Вып. 2. – М.: Научное слово, 1908. – 162 с.

2. Биографии русских писателей среднего и нового периодов. С алфавитным указателем произ­ ведений писателей. / Сост. А.П. Добрыв. – СПб.: Столичная типография, 1900. – 534 с.

3. Брумфильд, Уильям К. Социальный проект в русской литературе XIX в. – М.: Три квадрата, 2009. – 272 с.

4. Василий Алексеевич Слепцов. Воспоминания о нем его матери, 1836-1878. Сообщ. Жозефина Слепцова // Русская старина. – 1890. – Т. 65. – Вып. 3. – С. 233-241.

5. Жуковская Е.И. Записки: Воспоминания. – М.: АГРАФ, 2001. – 319 с.

6. Семанова М.Л. “Знаменская коммуна”: из воспоминаний А.Г. Маркеловой полицейские и агентурные документы // Литературное наследство. Т. 71. Василий Слепцов. Неизвестные страницы / Ред. С.А. Макашин. – М.: АН СССР, 1963. – С. 439-460.

7. Из воспоминаний В.И. Танеева // Литературное наследство. Т. 71. Василий Слепцов. Неиз­ вестные страницы. – М.: АН СССР, 1963. – С. 513-530.

8. Ицкович М.А. Формы взаимодействия личности и коллектива в нигилистической субкультуре России 1860-х гг. // Изв. Пензен. гос. пед. ун-та им. В.Г. Белинского. Гуман. науки. – 2011. – № 23. – С. 437-440.

9. Карцов Н.С. Несколько фактов из жизни С.-Петербургского училища ордена св. Екатерины. – СПб.: Б.и., 1898. – 63 с.

10. Кречетова А.В. Очерки Г. Успенского и В. Слепцова в контексте идейно-эстетических иска­ ний русской литературы 1850-1860-х гг. // Вестник Чувашского гос. пед. ун-та им. И.Я. Яковлева. – 2011. – № 2 (70). – Ч. 2. – Сер. “Гуман. и педаг. науки’. – С. 142-147.

11. Л.Ф. Нелидова о Слепцове //Литературное наследство. Т. 71. Василий Слепцов. Неизвестные страницы. – М.: АН СССР, 1963. – С. 488-494.

12. Нефедов В.В. Трудное время и непростая жизнь: К 135-летию со дня смерти В.А. Слепцова // Сура. – 2013. – № 2 (114). – С. 196-203.

13. Петрункевич И.И. Из записок общественного деятеля: Воспоминания /Под ред. А.А. Кизе- веттера // Архив русской революции, изданный И.В. Гессеном. – Т. 21/22. – М.: Терра, 1993. – С. 4-472.

14. Российский государственный исторический архив (РГИА). – Ф. 759. – Оп. 18. – Д. 311.

15. Чуковский К.И. Литературная судьба Василия Слепцова // Литературное наследство. Т. 71. Василий Слепцов. Неизвестные страницы. – М.: АН СССР, 1963. – С. 7-14.

16. Шахов В.В. Традиции демократических писателей 1860-х гг. (Г. и Н. Успенские, В. Слепцов, Н. Помяловский, Ф. Решетников, А. Левитов) в реалистической прозе конца XIX — начале ХХ в.: автореф. …докт. филол. наук: 10.01.01. – М., 1983. – 32 с.

17. Brumfield W.C. (Брумфилд Уильям Крафт) Sleptsov redivivus // Знание. Понимание. Умение. – М., 2014. – № 2. – С. 357-389 (на англ. яз.).

18. Нарцов А.Н. Материалы для истории дворянских родов Мартыновых и Слепцовых, с их вет-

C. 11

вями (с гербами, портретами и таблицами). – Тамбов, 1904. – С. 284-285.

V.A. Sleptsov, father of a school girl (an episode from a life of writer and social activist of the 1860s)

V.V. Ponomareva

the candidate of historical sciences,senior researcher

Lomonosov Moscow State University, Faculty of History, Mocsow

V. A. Sleptsov, who is the focus of this article, was a well-known activist in society in the 60s in the nineteenth century, a popular writer and organiser of the notorious Znamenskaya commune. Based on new information from the archives, a new episode in the life of Sleptsov has come to light. Keywords: Russia, XIX century, V.A. Sleptsov, the epoque of Great reforms, women’s boarding schools, Znamenskaya commune, women’s issue.

Advertisements